Жители Башкирии имеют возможность узнать о добыче золота из первых уст

Космическую про­мышленность, электронику, ювелирное произ­водство, науку и экономику боль­шой страны дви­гали драгоценные металлы.

Менялись правители, строй, экономика, а цен­ность золота и платины всегда оставалась на вы­соте.

«Золотая лихорадка» на Урале. Подвержены ли ей работники драги? Сколько стоил обед старателя? Ки­лограмм добытого золота в сутки – это много или мало?

Эти интересные момен­ты мы узнали от Айгуль Гулиной, бывшего корре­спондента газеты «Куюр­газа», ныне работающей в газете «Качканарский ра­бочий». Ее материал в из­ложении мы публикуем на страницах нашей газеты.

Свидетели «платинового» века

«Золото-платиновая столица России – поселок Ис и окрестные старатель­ские поселки. Города Кач­канар и Лесной появились значительно позже, а до них слава о местных само­родках гремела далеко за пределами области.

У поселка Ис большой исторический багаж, мно­го всевозможных собы­тий, значимых не только для региона, но и страны в целом, произошло здесь за эти два века. Большой Исовский район с 1933 по 1955 год насчитывал около 6 тысяч квадратных кило­метров. Он уникален тем, что благодаря найденной платине здесь выросли старательские поселки, которые добывали драго­ценный металл для всей страны. Платина способ­ствовала восстановлению России в послереволюци­онный период, в годы Ве­ликой Отечественной во­йны и после нее.

В 1938 году выходят се­кретные документы, где написано, что поселок Ис в Исовском районе до­бывает платины 2/3 от объемов всей добычи не только Советского Союза, но и мирового оборота. Поэтому Ис уникален и носит звание «Платиновой столицы России».

В добыче драгоценных металлов 70 лет участвова­ла легендарная драга №27, она последняя из большо­го дражного флота, а все­го за 200 лет в Исовском районе работало до 30 драг. В эти дни установка перекочевала в поселок Павда Новолялинского городского округа Сверд­ловской области, после реконструкции новый соб­ственник планирует добы­вать с её помощью золото.

Работа на драгах, стара­тельская работа - это тяже­лый труд. Об этом и другом мы побеседовали с Влади­миром Нахтигалом, кото­рый сорок лет руководил драгой №27.

- Владимир Абрамо­вич, как Вы попали сюда?

- В 1972 году после окон­чания техникума в Сибае я приехал в Ис работать по направлению. Прежде, чем попасть на драгу №27, по­работал на других драгах Исовского прииска. При­вез на Ис жену, решили остаться надолго.

- Не страшно было уезжать на Урал, в неиз­вестность?

- Я успел поработать здесь до армии. В Сибае, когда я захотел устроиться на рудник после техникума, не особо меня ждали. Выс­шего образования не было, в лучшем случае помощ­ником машиниста экскава­тора стал бы. Неинтересно было. Я все учебные прак­тики проходил на золоте. А самую крупную практику в течение семи месяцев от­работал в «Северовосток­золоте» в Магадане. Мне, тогда семнадцатилетнему парню, платили хорошие деньги, которые здесь и не снились. Хотел уехать со­всем в Магадан, но роди­тели были против. Поэтому решил отправиться в Ис.

- Как вы считаете, есть ли на самом деле «золотая лихорадка» - навязчивое желание обладать как можно большим количеством золота? Страдали ли ею сотрудники драги?

- Ни за собой, ни за со­трудниками этого не заме­чал. Единственное мое же­лание было кормить семью и себя честным путем. Ли­хорадки никакой не было, скорее любопытство и интерес, особенно на пер­вых порах. Когда намывали хорошее количество, то и зарплата была хорошая. Если план не выполнялся, то падала и зарплата.

- Кто работал на драге?

- В основном, местные жители. Когда прииск ор­ганизовывался, все стара­тельские поселки - Дру­желюбный, Сигнальный, Шуркино, Артельный, Ко­сья – были мелкими приис­ками. Когда производство укрупнилось в «Исовский прииск», то все старатели перешли работать туда. Приезжими были специ­алисты вроде меня: за­канчивали техникумы, институты и приезжали по направлению. Большая часть отрабатывала поло­женные три года и уезжала.

- В каком виде добы­вался конечный про­дукт?

- Шлюзовая система ло­вила драгметалл на специ­альные коврики, каждые сутки производился их сполоск. Всего коврики были на площади 740 ква­дратных метров. Платино­вый песок оседал на них. Полоскателями работали женщины. Полученное сы­рье периодически увозили с охраной на шлихообога­тительную установку, рас­положенную на прииске. И уже здесь все доводи­лось до химически чистого металла. Учитывалось не полученное сырье, а ко­нечный результат – чистый металл.

- Добыча драгоценных металлов - очень от­ветственное и секрет­ное производство. На ка­ком уровне были охрана и контроль?

- Сполоск производил­ся комиссионно в составе работника ИТР, охранника и четырех-пяти полоска­телей. Сполоск произво­дился около трех часов, коллектив в это время за­нимался подготовительны­ми работами к дальнейшей добыче. Дело в том, что раньше существовала со­ветская инструкция №80Ц по обеспечению сохран­ности золота на горнодо­бывающих предприятиях цветной металлургии. Там все было расписано об ответственности на про­изводстве драгоценных металлов и алмазов. И главное – если ты попал­ся с хищением, то грозило 10 лет заключения, а фак­тически оттуда мало кто возвращался. Люди просто не хотели рисковать ради призрачной выгоды.

- Вам спускали план до­бычи?

- Естественно. Сезон - это 10 месяцев в году. Запу­скались в марте после проведения капитального ремонта. Заканчивали под новый год. В зависимости от среднего содержания в песке намывали примерно 100 - 150 килограммов за эксплуатационный сезон. В целом весь прииск намы­вал тонну-полторы за се­зон. Но это за оба металла, при этом платина преоб­ладала, золота было 10-20 процентов.

- Как переживали сложные 90-е годы? По­страдала ли отрасль до­бычи платины и золота? Все-таки драгоценные металлы всегда в цене.

- Отмечу, что резко стало все очень плохо. С 1992 по 1995 годы мы пережива­ли настоящий кризис. Нам перестали платить зарпла­ту, месяцами не давали ни копейки. На всех драгах раньше работали столо­вые, люди за малые деньги получали горячее пита­ние. Даже в ночную смену было налажено питание. Для примера: комплексный обед в столовой стоил 40 копеек, тогда как в услови­ях поселка он обходился бы в полтора рубля. В 90-е у людей не было и этих денег. Начали носить из дома еду в баночках. Вся прежняя система начала рушиться, не было уже того патрио­тизма – всё для страны, для плана. Руководители по­менялись и стали мыслить по-рыночному. На гибели производства зарабатыва­ли все, кроме простых ра­ботяг. В результате к 1995 году я принял сложное ре­шение покинуть драгу и уехать из Иса. Нужно было поднимать и учить детей, содержать семью. Мы уе­хали на пять лет в Монго­лию. Работать там было тяжело, но семью я, можно сказать, спас. Выучил обоих сыновей в университетах, появились хоть какие-то деньги. Когда в 2001 году я приехал, то Исовского прииска уже не было. Про­изводство «Уралзолото» перестало существовать. Здесь работала одна-един­ственная драга №27. Я не искал работу, но меня на­шло руководство Невьян­ского прииска и пригласи­ло снова возглавить драгу. Так я проработал до 2014 года, после ушел из золото­добычи окончательно.

Наша драга показала высокую эффективность в 2008 году, когда случил­ся общемировой кризис, который повлиял на всех. Драга давала до 50 мил­лионов чистой прибыли в год. Зарплата резко от­личалась от других драг, я добивался ее у начальства. Моя позиция была следую­щей: намыли хорошо - пла­тите столько, сколько люди заслужили.

- И все же нам, обы­вателям, интересно: держали хоть в руках самородки, пересыпа­ли горстями рассыпное золото?

- Золото или платину? Исовская платина похожа на сахарный песок серого цвета, будто накрошили напильником. Я крупной платины не видел здесь никогда. Золото в руках я подержал в своей жизни, и самородки видел, но не на Ису, а в Монголии и Магадане. В 1971 году все советское золото из Ма­гадана шло. Подержать в руках, говорите? Да ино­гда и с места не сдвинуть было: споласкиваешь колоду такую, как кусок бревна, а она вся из золо­та, желтая. Съемка золота в Магадане доходила до фантастики».