Боец СВО Татарин из Башкирии за храбрость и героизм отмечен наградами  

Долгое молчание бой­цов меня всегда тре­вожит.

Хотя прекрасно понимаю, что ответить мне могут и через три недели, и через месяц. У ребят такая работа. Когда же парни от­писываются по возвращении с боевого задания: «Все целы, есть 300, но лёгкие», - выдыхаю: слава Богу, живы!

На днях после почти двух месяцев молчания отозвался 41-летний младший сержант 56-го полка десантно-штурмового батальона Татарин.

После серьёзного ранения он проходил лечение в госпиталях Москвы, Калининграда, Феодо­сии. Отбыл в отпуск. Теперь дома в Красноярске он пробудет 60 дней. Видеомост между редакци­ей и Татарином получился живым и тёплым. Обещал позвонить ещё позже, чтобы показать нам по те­лефону настоящую Сибирь.

Встречали радостно воина мама, три сестры, жена Инна и четверо сыновей: первокурсник педагогического вуза 18-летний Александр, школьники 17-летний Захар и 13-летний Артём, а также маленький четырёхлетний Архип.

– Вы, газета, большую работу делаете, без вас о нас никто бы и не знал! Как я рад увидеть ваше теплое сообщение, обязательно там у себя всем скажите, что мы ещё в строю и будем оставаться там до последнего. Что нового у вас? У меня все хорошо, живой. Вот только Архипушка у нас ве­трянкой заболел, я у мамы спро­сил, болел ли я в детстве или нет, так она не помнит, - трогательно произносит ТАТАРИН. - Ногу ле­вую мне в Курске зацепило. А вот Гоги - Егорка из Челябинской об­ласти - там так и остался навеч­но. Двадцать три ему было. Под артобстрел попали мы. Егорка отважным был, рвался в бой, страха вообще не знал! Может, это и плохо для бойца. Не знаю. Сам такой. Рос парнишка без отца, во мне его видел, называл батей. У меня от этого слова ще­мило в сердце. Своих четверо дома, Егор пятым сыном мне стал на СВО. Он старался подражать мне, тактике боя я его учил, пря­таться на любой местности он мог умело. Бабушку Зину любил очень, с ней практически вырос, часто рассказывал про неё, она татарка с красивым старинным именем Зайналгарап. Переживал за здоровье бабушки, а своим так и не сообщил где, те думали, что Егор далеко работает. Был слу­чай, когда я был ранен и Егорка повёл вместо меня группу. Три дня держали позиции, их почти отрезали укропы! Были раненые, но никто не погиб. Егор каждого «трёхсотого» вытащил на себе и позиции удержал.

Татарин умолкает. А у меня ком в горле: я о парне писала осенью прошлого года.

«А знаете, о чём я мечтаю? Чтобы сделали свой праздник для бойцов СВО. Мы бы собира­лись вместе, чествовали живых, вспоминали тех, кто погиб. Я бы каждый год ходил на такой Парад памяти», - сказал мне тогда ГОГИ - Егор.

- Мне часто снятся погибшие товарищи, все живые, здоровые, улыбаются. Одни рассказывают о себе, другие шутят, третьи мол­ча глядят, - прерывает молчание Татарин. – Кузнец в роту ко мне в один день пришёл с Гоги. Ни­колаю было 29 лет. Здоровый та­кой богатырь из Белоруссии, под два метра ростом и чуть меньше вширь. Раз на задание Коля по­шёл, будучи раненым, напрочь отказался остаться в блиндаже. Ещё и других потом пацанов эва­куировал с поля. Но следующий бой стал для него последним. Нет с нами и Балу, Беркута, Никифора.

Крепко досталось за годы спецоперации и самому Татари­ну, он получил шесть серьёзных ранений. За храбрость и героизм отмечен наградами. Он дважды кавалер Ордена Мужества, по­лучил медали «За отвагу» и «За взятие Бахмута», а ещё Чёрный крест ЧВК, который выдаётся за выполнение наиболее слож­ных задач. Кстати, Вагнеровский крест сравнивается с госнагра­дой России – Орденом Мужества.

Завершил свой рассказ Та­тарин коротким по-солдатски пожеланием: «Мирно живите, здоровья, счастья и удачи!». Я в свою очередь пожелала бойцу поправляться, восстанавливать силы в кругу родных. На что Тата­рин говорит:

- Из отпуска потом назад, ра­ботать. У меня другого выбора нет! Дел у меня ещё много. От­дать должок за пацанов своих! За каждого!