О поющих песках в Казахстане рассказал путешественник из Башкирии

Машина, вздымая вихри янтарной пыли, мчалась по полупустынной засушливой местности национального парка «Алтын-Эмель» в юго-восточной части Казахстана.

Наша цель - поющий бархан, затерянный в зыбкой долине реки Или. Путь был непрост, казалось, мы были одни на этой раскалённой земле. Ещё в администрации парка нас предупредили, что хозяева этих мест - куланы, дикие неприрученные родственники ослов, с которыми мы непременно должны встретиться.

Но на протяжении всего обзора не было и намёка на их присутствие. Зато кругом сновали многочисленные пустынные грызуны, образ жизни которых напоминал муравейник: бесчисленное количество особей бегали по поверхности, каждая из которых была занята общим делом для развития своей популяции, а при нашем приближении моментально скрывались в лабиринтах подземных нор.

Их название мы так и не смогли определить, нашли только сложное латинское наименование, непереводимое на русский язык. Температура окружающего воздуха накалилась до +45 градусов, а нагретый песок и того выше. Поэтому, чтобы не обжечься на бархане, решили посетить его с утра.

А сейчас мы приближались к одному из оазисов - Менбулаку (в переводе с казахского - «тысяча даров»). Это единственное место в округе, где на небольшой площади полупустыни росли деревья с густой кроной, под сенью которых притаилась желанная тень. А небольшой родник, выбивающийся из-под корней одного из них, вселял надежду на жизнь. Оазис - это спасительный круг в песчаном океане.

Менбулак был огорожен ветхим забором, его превратили в нечто вроде кордона национального парка со своим смотрителем. В нашем случае это была женщина восточной внешности, а с ней двое её маленьких детей. Как же они живут здесь неделями в такой малолюдной испепеляющей местности? Вероятно, уже привыкли ко всему. Не особо разговорчивая, она, почти не произнеся ни слова, указала нам на местность между стволами крупных ив, где мы могли разбить лагерь. Поблагодарив и символически оплатив наш ночлег, мы принялись устанавливать палатки.

Местность была необычная. Сразу за забором, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная на первый взгляд степная полупустыня с редкими растениями нескольких видов, упрямо пробивающимися сквозь песок. Гонимые ветром шарообразные кусты перекати-поле, оторванные от корней, свободно перемещались по выжженной равнине.

Я подошёл к забору повесить котелок и увидел на краю дороги зайца. Это был - заяц-песчаник или толай, образ жизни которого характерен для засушливых областей. Наверное, он пришёл к оазису утолить жажду, но местные озорные щенки, живущие на территории, с визгом отгоняли ушастого. Но дикий зверь всегда хитрее домашнего, и зайчишка в ночное время всё же наведался к ручью, оставшись для всех незамеченным.

Так как мы были единственными посетителями оазиса, щенки ни на миг не покидали нас, постоянно затевая с нами свои безумные собачьи игры. Лишь ближе к вечеру они успокоились и заснули у корней деревьев. Ночь в пустыне всегда ясна - ночное небо ярко увешано звёздами, свет от которых, казалось, освещал весь Менбулак.

Утром приятная прохлада вдохнула в нашу палатку жизнь. Мы неспешно прогулялись к роднику, в русле которого был сооружён небольшой прудик, в котором плавала стайка рыбёшек. После завтрака в компании суетливых щенков мы собрали лагерь и, попрощавшись с молчаливой смотрительницей, выдвинулись в сторону бархана.

Он не заставил себя долго ждать и огромной золотой горой показался на горизонте. Несмотря на то, что стояло утро, воздух вокруг накалялся мгновенно. Мы подъехали к подножию песчаной горы уже изрядно измученными от жары.

Итак, перед нами простирался огромный бархан без единой растительности. Лишь у подножия скудно росли саксауловые кусты. Жители Казахстана называют его Айгайкум, что означает «поющий песок». Это был первый мой бархан, поэтому и впечатление произвёл на меня соответствующее. Он был великолепен!

Длина Айгайкума около 3 км, а высота - 150 м. Вот уже несколько тысяч лет он неизменно располагается на одном месте между двумя гребнями Джунгарского Алатау - Малым и Большим Калканами. Своим возникновением бархан обязан ветру и реке Или, с песчаных отмелей которой песок переносится в закрытый котёл между двумя хребтами, в котором ветер теряет свою силу, а песок оседает, постепенно образуя огромную гору.

Бархан растёт и по сей день. Но самое главное его отличие от других наносов песка - это то, что он издаёт звуки. Это довольно редкое явление и встречается на земном шаре лишь в нескольких местах. В сухую жаркую погоду под действием ветра или движущегося по нему живого существа песок приходит в движение, песчинки трутся друг о друга, и возникает звук, похожий на звучание глухого органа или на гул небольшого самолёта.

Чем сильнее движение, тем громче звуки, распространяющиеся на несколько километров по округе. Мы поднялись по гребню песчаной горы до самой вершины и всё время, пока мы шли, бархан пел нам свою мелодичную пустынную песню.

В одном месте из-под наших ног стремительно выбежала пустынная ящерица - ушастая круглоголовка, которая, замерев, попозировала нашим фотоаппаратам. Песок был раскалён до предела, босые ноги сильно обжигало, если мы останавливались более чем на 5 секунд. Идти по песку было совсем не сложно, даже приятно - ноги не тонули. А какой вид открылся нам с вершины: фиолетовые горы, долина реки Или, а вдали заснеженные вершины предгорий Тянь-Шаня!

Не зря Айгайкум внесён в список Семи чудес Казахстана. Очень необычное и колоритное место! Стоит того, чтобы до него добраться и увидеть своими собственными глазами. Вниз с горы решили скатиться по склону. Пришедший в движение песок загудел мощным звучанием, увеличиваясь в своей тональности всё громче. Раньше люди верили, что эти звуки издают духи пустыни, которых потревожили незваные гости.

А одна из легенд гласит, что под песками похоронен сам Чингисхан, который, как считают казахи, по происхождению тоже казах. Когда я был в Бурятии, буряты говорили, что он бурят. В общем, не разберёшься, какой национальности был великий монгольский полководец. Нарастающая жара гонит нас с бархана. Мы спустились к машине. Гул от горы слышался до сих пор, песок не успокаивался. Мы его потревожили, и он злился, ворчал...

Машина лихо мчала нас по равнине. За окном мелькали однообразные пейзажи. Жаль, что не удалось увидеть крупных животных, а ведь в национальном парке «Алтын-Эмель» обитает большая популяция куланов, джейранов, сайгаков и других. Видимо, пасутся где-то в других уголках парка, спасаясь от жары.

В одном месте остановились у родника, названного в честь казахского исследователя и путешественника Шохана Валиханова, в 1856 году он внёс его в список источников питьевой воды. Считается, что вода в роднике целебная. Но для нас было важно другое - просто пополнить запас воды, которая была на исходе.

Мы покидали «Алтын-Эмель» с чувством восхищения и уважения к природе, достопримечательностям и людям, которые эту красоту охраняют и берегут. И ещё долго, и даже сейчас, когда пишу эти строки, я слышу вдали, в глубинах своего подсознания, как поёт свою одинокую, грустную песню где-то затерянный среди казахских степей, не замолкающий на протяжении нескольких тысячелетий величественный и неповторимый Айгайкум - поющий бархан.

Ильнур БАЙГИЛЬДИН