Корреспондент районки из Башкирии рассказала о жизни хантов из рода Сопочиных

Задачки здесь не про яблоки, а про оленей, и счёту учат не с одной единицы, а сразу с трех, потому как в упряжке три оленя.

Так познают азы математики дети хантов. Гранит науки они грызут далеко от родных мест в школе-интернате, а вот каникулы проводят на стойбище. В январские выходные на одном из таких стойбищ побывала и я.

Родовые угодья Степана и Олеси Сопочиных находятся в Югре между Когалымом и Сургутом. Где-то рядом с притоком реки Ингуягун - Вокырапъягун. Проще сказать, далеко в тундре. Чтобы туда попасть, нам пришлось проехать через КПП со специальным пропуском от «Лукойла», чьи месторождения располагаются в этой округе. А дальше два часа езды на машине, потом на «Буране» с нартами. Туда ехали весело, а вот возвращаться обратно, а темнеет там рано, было не очень. Жути нагонял добрый сосед, который кричал в ухо через рев мотора типа такого: «Если попадется медведь, мы на этом аппарате от него не убежим».

Но это было потом. А пока мы пересекаем черту, где начинаются родовые угодья Сопочиных. Первые ворота на замке. Открыть их могут только хозяева. «Здесь уже начинается наш дом, и никто не имеет права без разрешения зайти сюда», - говорит хозяйка угодий Олеся. Дальше шли вторые, третьи, четвертые ворота. Казалось, тундре нет конца. А вот, наконец, и стойбище. Нас встречают первые олени и сопровождают до места. Оленей тут много, красивые, сытые, людей не боятся. Стадо в триста голов, это, по местным меркам, много.

Для Степана и Олеси разведение оленей, скорее, образ жизни. Имея образование и опыт работы, городскую квартиру, супруги предпочитают строить свой очаг в условиях природы, как их отцы и деды. Тут же на стойбище живут и родители Степана — Иосиф Иванович и Римма Никитовна. Иосиф Иванович - общественный лидер коренных малочисленных народов Севера, Почетный оленевод Ханты-Мансийского автономного округа – Югры. Его отец был потомственным шаманом, отличным оленеводом. Два чума Сопочиных когда-то стояли на месте нынешнего Когалыма, не зря одна из первых улиц города названа Сопочинской. Когда сюда пришли нефтяники, ханты ушли дальше в тундру.  

Римма Никитовна всю жизнь вела домашнее хозяйство и занималась рукоделием, обшивала и обувала всю семью. Национальная одежда у нее получается красивая. В ней мы пощеголяли по стойбищу. Хотя пощеголяли - это громко сказано. Ягушка – распашная шубка из оленьих шкур - не из легких, лишний раз в ней не повернешься. Сапоги из оленьей шкуры – кисы, очень красивые, под них обычно надевают меховые чулки, но я и на простой носок в таких пимах не замерзла. Правильно говорят, когда русский в мороз с ноги на ногу будет переминаться, хант и с места не сдвинется.

В разговоре со Степаном узнаю, что сегодня ханты не стремятся иметь прописку в городе, пенсия на порядок выше, если ты имеешь регистрацию на стойбище. Да, да, на стойбище. В официальных документах так и значится, адрес проживания: «Родовое угодье №14». А там, поди, поищи, где это место.

Родовые угодья хантов – это многие гектары непролазной тайги с озерами, болотами и лесами.

- Ближе нельзя, оленям ягель нужен, - говорит Степан в ответ на мой вопрос, зачем жить так далеко.

Чтобы прокормить своего оленя, ханты круглый год каслают семьями. Зимнее, весеннее, летнее, осеннее стойбища оборудованы всем необходимым: навесами для скота, загонами, летом обязательно устраивают дымокур от кровососов. Конечно, в чумах уже здесь не живут, имеются небольшие низенькие домики, которые обогреваются печками-буржуйками. А вот связи нет, электричества нет, свет только от генератора. Туалет на улице, куда тебя опять же сопровождают олешки.

По традиции, прежде чем запустить гостей в дом, ханты провели обряд очищения дымом от веток пихты. Нас окурили, и потом, перешагнув через курильницу, мы зашли в жилище. В гостевом домике от печки-буржуйки было тепло. Половину избы занимали просторные нары. Разомлевшие, мы прилегли на них. Хозяйка накрывала на стол и рассказывала о своем быте. Например, мы узнали, что издревле дрова и печь – это дело женщин, а мох, который растет здесь, использовали раньше в качестве памперсов, клали в люльку, и там было сухо.

На столе одно за другим появились традиционные блюда. Мясо и бульон у югорских народов принято подавать отдельно. Вареная оленина - мягкая и нежная, прямо таяла во рту. Суп из нее был наваристым и сытным, попробовав его, сразу подумала: «Нашего корота не хватает». Блинчики на оленьей крови и строганину из оленя я только пригубила. Непривычны для нас эти северные деликатесы. А вот чаю из березовой чаги с брусничным вареньем и хлебом собственного изготовления выпила с удовольствием.

У Степана и Олеси четверо детей: три дочки ходят в школу, а вот младший Серёжа пока мал, сидит дома. Учатся девочки в школе-интернате деревни Русскинская.

- Так и мы со Степаном учились, и другие дети оленеводов, — говорит Олеся. – Если в этом году по программе IT-стойбище поставят вышки с интернетом, то, как вариант, можно рассмотреть удаленное обучение. И дети тогда будут с нами.

День подходил к завершению. За предложение хозяев остаться на ночь мы поблагодарили, пообещав приехать летом, когда будет потеплее. После обратной езды по темнеющей тундре на нартах, с ветерком, да по морозцу, с удовольствием прыгнули в машину, а уж когда увидели огни города, то совсем повеселели.

Уже в цивилизации, делясь впечатлениями, по-геройски кидались фразами: «Да, надо было остаться», «Ой, ну и ладно, сходили бы по морозцу ночью на улицу», «Посидели бы без интернета сутки», «Накрылись бы оленьими шкурами». При этом все прекрасно понимали, как хорошо нам быть именно там, где мы есть.

Светлана Беглова