Воспоминаниями об Афганистане и боевых товарищах делится в своей книге Пётр Максимов из Куюргазинского района

Вниманию читателей предлагаем главы из книги Петра Максимова

Афганистан с нами навсегда

В этом году отмечается 35-я годовщина со дня вывода советских войск из Афганистана. В 1988 году после подписания Женевских соглашений начался вывод советских войск из ДРА. 15 февраля 1989 года его территорию покинули последние колонны частей 40-й армии и все специальные подразделения пограничных войск. За девять лет Советская армия в ходе военных действий в Афганистане понесла самые большие потери со времен Великой Отечественной войны. Свыше 15 тысяч солдат погибли, шесть тысяч скончались от ран и болезней. Мы отдаём дань памяти солдатам и офицерам, всем тем, кто до конца остался верен своей клятве, ценой жизни исполнил свой долг перед Родиной!
Вниманию читателей газеты предлагаем главы из книги воспоминаний Петра Максимова, в числе воинов-интернационалистов исполнявшего служебный долг в Республике Афганистан, писателя-самородка.

Мне часто снятся те ребята…

После длинного и опасного рейса, ничего не было лучше проехать блокпост на въезде в Келогайскую долину и в облаке пыли спускаться к месту дислокации, к автопарку. Вот слева затянутые максетью палатки штаба бригады, плац, а за ним сразу наши, 425-го батальона. Но не это греет душу. За несколько дней нашего отсутствия должны были прилететь «мишки», вертолеты МИ-8 из Кундуза и привезти драгоценную почту!

Ага, наперерез колонне бежит мой друг, Василий Худович, с которым вместе коротали несколько промозглых ночей в марте 80-го. В его руках белеет пачка писем! На ходу прыгнув на подножку, Васёк с ходу садится за руль, а я трясущимися руками хватаю самый дорогой подарок, письма из дома и от девушки, ждущей в Кумертау!
А тогда, в марте 80-го, крупная банда душманов выдвинулась в направлении Пули-Хумри, и весь личный состав батальона бросили на охрану базы.

Отрыли окопы, но в ночь пошёл нудный и ледяной дождь. Курить и разговаривать нельзя. Темнота кромешная, ночь бесконечная, в окопе вода по щиколотку, а мы размечтались о том, как вернемся домой и встретимся с теми, кто нас ждет. И вот уже, солнечный денёк, шум листвы на молодых березках, кукушечка, где-то радуясь весне, считает годы.

Сладкая дрема уносит дальше и дальше, пока нижняя часть спины не окунается в ледяную воду на дне окопа. Сон улетел, как косынка с доверчивых плеч любимой. Лишь голос Василия: «А мы с Ириной на лавочке до самого рассвета не могли расстаться!». Эх, Василий, и мы с Валентиной гуляли по Оренбургу до тех пор, пока последний голубой троллейбус мигнув рубиновыми огоньками не убегал в ночь, а я вслед за ним, счастливый, вприпрыжку два часа топал через весь город, с Маяка в Форштадт.

Как-то на встрече со школьниками, одна девочка спросила: «А какое оружие было самым любимым, там?» И вспомнил первые месяцы в Афганистане. Жили в простых палатках, оружейной комнаты не было и родной АК-74 (автомат) не выпускали из рук! Только за рулем он лежал на коленях. На обед, он за спиной, в парк так же, после отбоя, на руку и под одеяло. Он давал уверенность в чужой и враждебной стране, но с тех пор не хочется брать оружие в руки.

Кромешная темная южная ночь растворяется после команды «Подъ-ем!». По дороге до автопарка ещё можно на ходу досмотреть обрывки «домашнего» сна. Шеренги запыленных «Камазов» тоже не хотят «просыпаться». Но вот вспыхнули фары, потянулся синий дизельный дым и все входит в свой ритм, машины не торопясь тянутся к КПП, техник, прапорщик Ринат Саляев, напоследок осматривает проходящие грузовики, пыль сплошным облаком окутывает вереницу огней. У блокпоста, на выезде, построение, команда «Трогай!». Клёкот дизеля, послушная баранка вселяют надежду на успех. Едем на Кабул.

Яркое солнце лишь показалось из-за гор, но сразу чувствуется его жар на лице. Келогайская долина ещё в темноте, лишь вершины гор порозовели и эта непривычная глазу картина, как с картин Рериха, так и будет полтора года удивлять своей дикой красотой. Лишь месяц, в марте, горы зеленеют, и как кровью покрываются маками, а дальше на целый год станут рыжими и неприветливыми.

Просыпаются афганцы. Вдоль дороги бредут вереницы осликов, вращается у арыка допотопное водоотливное колесо-водокачка, с ночных стоянок медленно выползают раскрашенные как слоны падишаха, все в бахроме и побрякушках грузовики - бурбахайки. При всей экзотике машин, водители настоящие профессионалы. Что и говорить, получить права водителя здесь можно, откатавшись пять лет стажёром! Да ещё по труднейшим горным серпантинам!

На обгон идет кто-то из ребят. Поравнявшись, вижу Саню Ежова, моего друга. Показывает жестом, нет ли чего перекусить? Что-то рано он проголодался! Хотя подъём в шесть, а в это время даже чай не хочется пить. Кидаю ему в открытое окно банку молока. Нашего, из Мелеуза! Сигнал - спасибо - и Саша занимает свое место в колонне.

Сейчас начнется процесс питания, две дырочки штык-ножом и если есть - печенюшки, а нет, так армейские «каменные» сухари. До Саланга ещё километров шестьдесят, только там может быть остановка. Ущелье от Келогайской долины до Доши, а затем ещё 30 км по серпантину до перевала Саланг - очень гиблое. Месяц назад вертолетчики и штурмовики из Кундуза утюжили эти места. Но «духи», как грибы-поганки после дождя появляются вновь.

Во время боевой операции, пилоты-вертолетчики пролетали в ущелье, из Кундуза, отработав, возвращались к нам, пополняли боезапас, заправлялись и отработав, снова возвращались. Ночевать оставались у нас в палатке. От души любовался мужиками. ГЕРОИ! Так под гитару и проходило время, а утром они вновь работали в ущелье и уходили в Кундуз на аэродром.

Вдоль дороги справа бурная река. Бирюзовый цвет воды, сверкающие на солнце брызги вызывают спазм в горле. Так хочется пить. Но после рассказов лётчиков выходить из машины не хочется.

Ну вот большой мост, на стене указатель «Саланг - 30 км». Кишлак Доши. Дальше почти непрерывный серпантин до самой вершины. Стало прохладнее, с перевала вереницей бегут автобусы. Дорога Кабул - Хайратон важнейшая артерия востока ДРА. Железных дорог нет, хребет Гиндукуш разрезал страну пополам.

Эх, дороги. Пыль да туман. На встречных военных машинах пометки - «Уфа», «Оренбург», земляки, но времени нет, колонна все круче начинает взбираться к вершинам, ослепительно блестевшим снегом. Воздух всё реже, моторы дымят, но тянут машины с хлебом, одеждой и боеприпасами выше и выше.

Северный портал тоннеля как воронка затягивает колонну, видимости никакой, лишь огоньки фонарей впереди идущего «Камаза», и так четыре километра. Кабина наполняется смрадом несгоревшей солярки, вверху тускло мелькают фонари, дорога кажется бесконечной. И наконец, слабый свет, и тоннель переходит в крытую от снежных лавин галерею. Ещё несколько километров и ослепительное солнце, необъятный простор и фантастическая картина ущелья, с ниткой серпантина внизу.

Таких вершин нет у нас и как было удивительно в один из пасмурных дней, когда колонна поднялась уже на три километра, вдруг на повороте машина вырвалась из сырого тумана, а вверху, в синем небе ясное солнце, а ниже нас как море белоснежные облака! Такое чудо радует, несмотря ни на что!

У перевала колонна как пружина собралась и теперь сплошной вереницей бежала вниз, повторяя крутые изгибы дороги, в то время как сама дорога петляла по руслу горной реки с берега на берег, порой заставляя закладывать руль от упора до упора. Да уж! Тут водитель не зевай! Внизу то тут, то там ржавые остовы рухнувших машин.

Наконец горы, расступаясь, открывают бескрайнюю долину. И опять дуканы, дуканы. Город Джабаль Ус Сарадж. Здесь будут привал, передышка, а может и обед. Вдоль дороги бегут афганские пацаны-бачата, с криками: «Чё хочешь, чё хочешь?» Предлагают спрайт и фанту в запотевших бутылочках. Косички сушёной дыни и ягоды шелковицы в кулечках. А в дуканах сверкают никелем «Шарпы», горой лежит косметика, а поверх синева модных брюк! Ах как хочется хотя бы потрогать. Но мы едем дальше.

На склоне горы огромная стоянка техники. Неспеша каждый занимает свое место, сипло свистят тормоза, последнее тарахтенье моторов и… ТИШИНА! Бежит замполит Леонид Решётка. Рыжие усы, закопченое, озабоченное лицо. СТРОИТЬСЯ! Значит, будет ОБЕД! И передышка. Быстрее найти газик Макарова Коли. Там на ПХД (пункт хозяйственного довольствия) ВОДА! Пусть с хлоркой, но ВОДА! Кухня уже задымила и повар Глюс Мансурьянов, гремя крышками, начинает колдовать. Усталость прочь.

Возле воды все оживают, слышно Володю Баканова. Его пронзительный голос не спутать. Подошли два друга Виктор Соломин и Володя Солодилин. Земляки. Оренбургские. Группа ребят Фарит Файзуллин, Миша Туженков, Равил Бахтеев уже плещутся у крана. Они и в колонне рядом, и на привале. Потом, спустя много лет, будем ежегодно встречаться, то в Кумертау, то в селе Октябрьском, и со смехом вспоминать все трудности и печали. Приедет Василий Худович с Ириной. Но это будет потом…

Быстро темнеет, сидим в кабинах, а через стекло перед нами открывается огромная долина с глинобитными домами города. Он огромен настолько, что наши бойцы даже не въезжают в него. Узкие улочки, на которых наши БТРы отличная мишень. Сгоревшие остовы их видны на окраине. Через год, на этой стоянке сгорит колонна «наливников», вставшая на привал. Ракета, прилетевшая оттуда, разорвется в гуще бензовозов.

Ещё солнышко не вышло из-за гор, а уже команда «Строиться»! Пока машины, пуская синий дым, качают воздух, мы поглощаем безумно «вкусную» перловку с мясом!
Нам выдвигаться первыми, за нами небольшая колонна «ЗИЛов» из стройбата. И за несколько минут до выдвижения, «ЗИЛы», почему-то опередив нас, поднимая облако пыли, торопливо выезжают на трассу. «Камазы» степенно вытягиваются вереницей, но происходит заминка. Тормозим, ждем. Видно суету солдат на посту, мимо проезжает БТР, за ним, треща гусеницами, помчалась ЗСУ «Шилка» (четырехствольная зенитная самоходная установка), выехал из укрытия танк!

Внизу, в нескольких километрах впереди, поднимается облако пыли, слышны выстрелы «Шилки». По спине мурашки, БЕДА! Через время «Камазы» впереди перешли в движение и потихоньку стали спускаться в долину. И вот открывается картина! Внизу у моста по обе стороны дороги видны искореженные грузовики. Слева от дороги, неподалеку дымит развороченный дувал из которого обстреляли колонну«ЗИЛов», погибли ребята, которые вечером приходили к нам и мы под гитару наперебой пели свои песни.

«ЗИЛы» везли обычные оконные рамы, мы везём ХЛЕБ! В Кабуле кончилась мука и хотя в праздники дороги закрыты, нас направили, несмотря ни на что, и засада в Чарикаре была не случайной. Но нас опередил стройбат. Простите, ребята.
На душе камень. Когда думаешь о смерти - тяжело. Но когда видишь это рядом, наяву - невыносимо.

А впереди после Баграмского поворота - Аминовка. Участок «зеленки», почти до окраин Кабула, где обстрелы регулярно. Но вот небольшой перевал и впереди в синей дымке Кабул. Мы уходим влево, на стоянку Тёплый стан. Проскочили! Отсюда город виден почти весь. В ночное время это море огней, разлившихся в долине, среди которой возвышаются холмы, сплошь облепленные саклями. А по склону левее расположены воинские части, склад ГСМ, госпиталь.

Мимо проходит вереница «наливников» «МАЗов», вероятно, на склад. В нашей части, в первой и третьей роте, установили в грузовики емкости для топлива, ребята стали «наливниками». А мы остались «сухогрузами». Думаем - повезло! Хотя что опасней, восемь тонн снарядов или восемь тонн бензина, кто рассудит.

Пока есть время, пишу письма, домой, и в Кумертау, Вале. Размечтался. И вдруг хлопок! Там, где склад ГСМ, поднимается черный гриб дыма и пламени! До склада километра полтора, видны торопливо двигающиеся бензовозы, а пламя все сильнее, вспышки вновь и вновь! Черный дым закрывает солнце, и ясный день превращается в сумерки. Опять беда. Позже узнал, машина случайно порвала резиновый резервуар с бензином, на жаре в парах бензина двигатель пошел вразнос и от глушителя вспыхнул пожар. Лейтенант, пытавшийся помочь, и водитель погибли. Пострадали ещё несколько человек.
Но хлеб ждут, и мы выдвинулись в район штаба 40-й армии. Кабул невысок, трех- четырехэтажные постройки, но в основном одноэтажные торговые лавки вдоль улиц - дуканы. Справа в низине здания, как из индийских фильмов. «Индийский» район. А вот и женщина в сари. Удивительно. Куда мы забрались!
Проехали отель «Националь», где находится резиденция Бабрака Кармаля, руководителя ДРА. За поворотом высится кабульский элеватор, навстречу такие родные автобусы ЛиАЗ, но здесь они необычайно красивые и блестящие.

Проезжаем дворец Амина. По выбоинам от пуль и снарядов он напоминает рейхстаг. Досталось здесь ребятам. Герои!
Справа громадное здание министерства обороны, вдали на склоне горы, как летающая тарелка, ресторан Амина. А вот и военный хлебозавод. Мы на месте!
Вечером после разгрузки спать не хотелось, внизу мигал разноцветными огоньками Кабул. Издалека доносился голос моутзина с минарета. Но сильнее звучал со стороны штаба армии голос Аллы Пугачёвой, и кто-то принес весть, что там идет её концерт! Ну, какой тут сон!

Предупредив ребят, мы весело, спотыкаясь в темноте, побежали в сторону родного голоса: «Вся земля теплом согрета, и по ней я бегу босиком!» И мы бежим. И вдруг, как гром в ночи: «Стой! Парол!» Пытаемся объяснить, кто мы, и что хотим. В ответ: «Стой, стрелят буду!» Хм,хм… А ведь стрельнёт. Кричим: «Земляк, мы вам хлеб привезли, пароль не знаем, если не пустишь, назад увезём!» В ответ любезное: «Будэш шевелится, стреляю!» Что поделать, штаб 40-й армии!

Метров пятьдесят мы по каменюкам и пыли ползли как ящерки, боясь выдохнуть. И когда, как джентльмены удачи, в афганской пыли мы появились у «Камазов», ребята в гомерическом хохоте так заржали, что наверное, было слышно в городе.

От Пули-Хумри до Кабула рейс трудный, но не долгий. Прошлый рейс был до Джелалабада, а это ещё 180 км, но каких! Если хочешь попасть в ад - приезжай в Джелалабад! Нас, пять «Камазов» со снарядами, отправили с Теплого стана поутру. Дорога через центр города. В Кабуле большинство женщин уже ходят без чадры. Афганки очень красивы. Черные смоляные волнистые волосы, чуть смуглое лицо, миндалевидные глаза! Но когда проезжали Политехнический институт, то столько местных красавиц сразу пошли через дорогу, что глаза разбежались. Результат на лицо, вернее на кабину. Валера Кириллов, засмотревшись, не успел затормозить вовремя, и смял кабину у «Камаза»...

Проехав центр города, слева увидели такие родные пятиэтажки! Оказалось, «советский» район, там живут наши специалисты.
На выезде у поста, пока ждали БТР сопровождения, хотел увидеть одноклассника (надо же было, столько лет не виделись после школы, а здесь он рядом оказался), но он был на выезде и встреча не состоялась.

И снова в путь! Совсем скоро проехали ГЭС, так красиво, но далее ущелье всё уже, горы выше, вдоль дороги остовы сгоревших машин. Поперёк асфальта выдолблены канавки, как раз напротив трещин в скалах и притормозив на ухабе, становишься мишенью снайпера, сидящего высоко на скалах. Хорошо, что сегодня с нами в сопровождении два вертолета.

Шутить не хочется, тем более вертолеты внезапно пролетающие над нами, пугают своим грохотом. И вот, наконец, такой крутой серпантин, что дух захватывает. Буквально по вертикальной стене начинаем спуск. Местами дорога над головой на балках, укрепленных в скале! Несколько тоннелей и галерей, и мы на просторе! Джелалабад находится в долине субтропиков! И вот окраины города, пальмы вдоль дороги, на некоторых видны обезьянки, так непривычно! Картина из индийских фильмов!

Проехав город, стали искать место разгрузки. Но ничего не встречалось. Слева гряда утесов, наконец дорога, сделав поворот, пошла в горы. Опять ничего. Поднялись на перевал. Жиденький шлагбаум, царандоевец с автоматом. Машет - остановитесь! Тормозим. Он что-то объясняет и показывая вдаль говорит: «Пакистон»! Да уж! Спасибо афганцу, а то бы могли и не вернуться.

На обратном пути у города тормозим у одинокой палатки, и узнаем, что это и есть наше место назначения. Прапорщик объясняет, что весь личный состав в горах на операции, так что пять машин разгружать опять нам. По восемь тонн на брата. Уже ночью поставили машины теснее друг к другу, распределили ночь по два часа на каждого в карауле и только притихли, как началась стрельба, На гряде виден был полет трассеров то снизу, то сверху. Но усталость берет свое.

И тут началось! Неподалёку от машин раздались такие вопли, как будто рвали на части детей. Темнота, свет не включить, спрашиваем друг у друга, что это, а прапорщик из палатки кричит: «Спите, это шакалы визжат». Да, уж! Но сон уже не идет.

Пётр МАКСИМОВ