Мне часто снятся те ребята: воинам-интернационалистам, прошедшим Афганистан, посвящается

Начало в №6 от 09.02.24.

Баня, баня, баня, баня, дубовый и берёзовый настой!

Вот она, новенькая, сложенная из серого афганского самана (блоки из глины и соломы), который возили из ближайшего кишлака, стоит и дымит зелёной трубой, в автопарке ВЧ ПП 13354, посреди Келогайской долины провинции Баглан. Как мы её ждали!

В нетерпении ходим вокруг, прислушиваемся, как гудит топка, заглядываем внутрь - КОГДА же она нагреется? С начала марта до июня мы жили без неё. Последний раз в феврале ездили в Джизаке (Узбекистан), и всё. Несколько раз приезжали машины ДДА, разворачивали палатки, укладывали решётки и в сырости пытались соскоблить с себя то, что накопилось от почти непрерывного проживания в кабинах. Да порой арыки. В горных речках вода настолько студёная, что особо-то и не искупаешься.

И вот! В нетерпении сбрасываем хб и обжигающий, такой родной пар! Как мартовские коты на завалинке, в неге сбились на верхнем полкЕ. Душа ликует, уши горят - РАЙ! Говорить не хочется, чтобы не нарушить таинство возрождения ДУШИ! И вот уже на дрожащих коленках вниз, мимо распаренных тел, быстрее к холодной воде и свежему воздуху. И, как дома, с разбегу в сугроб! Но вот оказия! На улице жара едва ли меньше, чем в парной, и вместо студеного и бодрящего снега ветер пыхает в лицо рыжую и липкую, как цемент, афганскую пыль. Шок! Несколько лет после службы это чувство всплывало, когда попадал в парную.

Удивительная штука жизнь! В школе смотрел фильм «Офицеры» и удивлялся смелости героев, которых окружали басмачи. Казалось, что это было давным-давно и никогда не повторится! И вот сидим в импровизированной летней эстраде, над головой южное звездное небо, а на экране герой Василия Ланового опять вступает в бой. А мы советские пацаны - «шурави»- уже год ходим колоннами, обеспечивая всем 40-ую армию, и просто кожей чувствуем на себе пристальные взгляды современных басмачей-душманов (на афг. - враг).

Прорезиненные палатки в 40 градусов жары - плохое спасение. Даже полёты отменялись в авиации в полдень, вот и нам ввели «тихий час», как в детском садике. Обед с 12 до 13 часов, а затем отбой до 16-ти. И сон в раскаленной палатке превращается в пытку, с учётом того, что афганские мухи, в отличие от среднерусских, становятся злыми уже в мае.

Одно спасение - лечь на голую сетку кровати и накрыться матрацем. Глупость насекомых, а может пилотажные свойства, не позволяют сделать «петлю» или переворот и укусить снизу, через сетку, а сверху толщина матраца «непробиваема». Вот только после такого «отдыха» на теле оставалась косая линейка, как в тетради по чистописанию, вызывая дружный хохот окружающих!
Пытаясь как-то благоустроить быт, возили камни, и этим бутом выкладывали бордюры вокруг палаток, посыпали дорожки песком, граблями «линовали», и уже этот минимальный порядок грел душу.

Привезли саженцы деревцев, сделали из снарядных гильз урны, и уже захотелось, как в Куйбышеве, в ВЧ № 88140, проутюжить форму, начистить сапоги. Наша рота в автобате на Кряжу под командованием капитана Валерия Яковенко была образцовой! Стены в полировке, паркет блестел, белоснежные потолки! И вот из этого учебного подразделения попасть в практически кромешный ад…

Из книги Петра МАКСИМОВА.
Продолжение в следующем номере.