Разведчик из Башкирии освобождал Ленинград

Восемнадцатого января 1943 года советские войска в Ленинграде прорвали блокадное кольцо.

Операция «Искра» была спланирована полководцем маршалом Георгием Жуковым, за что он получил звание генералиссимуса. Прорыв положил конец мучительным 872 блокадным дням.

Уроженец села Ермолаево Вениамин Недошивин был в числе тех, кто освобождал Ленинград.

Вениамин Георгиевич ценился в первую очередь как разведчик. Он 22 раза ходил за линию фронта, добывал «языков», во время поисков был неоднократно ранен: во время нападения на вражеский блиндаж – пулей в лицо, при возвращении через нейтральную полосу – в руку и бедро.

Вниманию читателей предлагаем отрывок его автобиографической книги «В час великих испытаний», глава «Блокадный Ленинград».

«Новый 1942 год мне довелось встретить в блокадном Ленинграде, в госпитале, который находился на Васильевском острове. Туда я попал после рейда в район деревни Куоккола. Лицо и рука зажили довольно быстро, а вот с ногой дела обстояли похуже. Чтобы ускорить заживание раны, врач посоветовал мне немного передвигаться по палате.

Госпиталь почти не отапливался - не было топлива. На потолках и стенах образовались наледи. В палатах гулял почти такой же холод, как и на улице. А морозы в ту зиму доходили до 30 градусов. Чтобы раненые не замерзли, для них сшивали из матрацев и одеял нечто похожее на спальные мешки. Хоть немного, но это спасало от холода. Зато донимал голод: госпитальный паек не превышал двухсот граммов хлеба в день.

Та зима была самой трудной за всю 900-дневную блокаду Ленинграда. В госпитале я получил письмо из дому. Отец писал: «Сынок! Я знаю, как тяжело вам отбиваться от врагов в голодном блокадном Ленинграде. Нелегкая выпала вам судьба. Но надо держаться, надо выстоять! Другого выхода нет.

В Гражданскую войну нам, бойцам молодой Красной армии, было не легче: 14 государств пошли на нас походом. Раздетые, разутые, голодные отстаивали мы наше рабоче-крестьянское государство, знали, что воюем за лучшую жизнь, за счастье своих детей. Теперь пришел ваш черед исполнить свой долг перед Родиной, перед народом».

Нужно сказать, Кировский завод в Ленинграде работал и тогда, когда враг вплотную подошел к этому прославленному предприятию в самые трудные блокадные дни. На заводе ремонтировали танки, орудия, выпускали другую продукцию, необходимую фронту. Под артиллерийским обстрелом, под бомбами, в холодных помещениях голодные рабочие Кировского по двенадцать шестнадцать часов в день не отходили от станков. Они были такими же солдатами, как и те, кто бил врага на передовой.

Ежедневно слушая рассказы врачей и медсестер о тех нечеловеческих страданиях, что переносят ленинградцы, я, как и многие другие, не мог спокойно ждать выписки из госпиталя и рвался на передовую. «Мстить, мстить беспощадно!»

Утром, никем не замеченный, я покинул госпиталь. Угрюмым, печальным выглядел Ленинград в ту страшную блокадную зиму 1941-1942 годов. На улицах горы снега, лед, куда все глубже и глубже вмерзали трамваи, автомобили и люди, что однажды упав, так и не смогли подняться. Снегом завалило все, лишь вдоль домов тянулись узенькие тропки. Из заколоченных окон домов по всем этажам торчали коленчатые жестяные трубы. Дымя, они толстым слоем копоти покрывали лепные фасады старинных зданий. Многие трубы, торчавшие из окон, уже давно не дымили, и мы понимали, что в эти квартиры пришла голодная смерть.

До станции Разлив, где стояла наша рота, решил отправиться пешком по шпалам. Выходило чуть больше сорока километров. Через несколько километров понял, что совершил ошибку: все больше и больше болела нога. Мне бы вернуться на вокзал, но я, спотыкаясь о шпалы, продолжал идти вперед, в холодную даль.

К ночи я так и не добрался до места. Заночевать было негде, и я продолжал ковылять вперед. Утром совсем близко от себя увидел семафор, за ним поселок. Это была станция Разлив. Я облегченно вздохнул: неподалеку располагалась наша рота. Но идти дальше сил уже не было, и я пополз, прямо по шпалам. Четыре дня пролежал я на нарах в землянке, пока окреп.

Затем меня вызвал майор Безвитный. - Что ж ты, друг, занимаешься партизанщиной, - стал он отчитывать меня. - Мог запросто замерзнуть в пути. В тот же день начальник разведки отправил в госпиталь письмо и попросил переслать в бригаду мои документы. Поднявшись на ноги, я отправился по делам в штаб 3-го погранотряда. Здесь я узнал о гибели разведчика Виктора Курдеева, служившего с начала войны в подразделении лейтенанта С. Дурашкина. В начале января 1942 года группа Курдеева получила задание выйти в тыл врага по льду Финского залива и вести в одном из квадратов наблюдение.

Группе поставили также задачу: захватить пленного. К операции ребята готовились тщательно. Проверили лыжи, снаряжение, взяли с собой спиртовки, грелки, мины. В течение ночи группа удачно вышла в намеченный район, расположилась в засаде. Наблюдая за противником, выбрали объект для захвата «языка».

Но случилось неожиданное: противник обнаружил группу. Численностью до роты фашисты стали охватывать разведчиков в кольцо. Курдеев решил принять бой, не дать фашистам окружить группу. С несколькими бойцами он прикрывал отход разведчиков.

Во время перестрелки его ранило в правую руку, он отстреливался левой. Удачно поставленные разведчиками мины на лыжне дали им возможность оторваться от фашистов. И тут вражеская пуля сразила Курдеева. Так, спасая жизнь своих товарищей, погиб герой-разведчик Виктор Курдеев».

5 октября 1944 года лейтенанту Вениамину Недошивину было присвоено звание Героя Советского Союза.

После войны разведчик жил в столице Таджикистана – городе Душанбе, где скончался 25 января 1988 года на 71-м году жизни.